Хантер Томпсон являлся одним из первых великих совратителей Америки. Мир 50-х, застегнутый на все пуговицы был необычайно скушен. Но наступление 60-х изменило ситуацию навсегда. Хантер Томпсон этим воспользовался.. Именно он написал самую скандальнау книгу второй половины XX века. Книгу, которую осуждали и запрещали. Книгу, которой исступленно восхищались. Книгу, ставшую своеобразным "водоразделом", отграничивающим подлинный нонконформизм от "пластикового".- "Страх и ненависть в Лас-Вегасе"
Хиппи не были самыми предприимчивыми ребятами. На них свалилась свобода, а они распорядились ею как-то криво. Самые талантливые вообще умерли, как тройка J: Дженис Джоплин, Джим Моррисон, Джимми Хендрикс. Некоторые ярко прогорели, как горящая гитара, и пропали с горизонта. Молодой Джо Кокер, гремевший на Вудстоке, запил на десятилетия и нашелся только в 80-х – какая-то добрая женщина подобрала, отмыла и привела в божеский вид.
Хантер Томпсон был не такой. Он не окочурился и не ушел в подполье. Он слишком любил жизнь, чтобы отказаться от удовольствия перепробовать ее во всех видах. Оговоримся сразу, он не был развратником: женщины волновали его еще и как люди. Под жизнью подразумевалась жизнь во всех уголках страны, куда может попасть журналист. В деревушки контрабандистов, пуэрториканские бордели, на предвыборную кампанию президента Никсона, на скачки, мотоциклетные гонки и войну во Вьетнаме.
Жадность к жизни у него пошла с детства. Хантер Стоктон Томпсон родился в Луисвилле, штат Кентукки, в 1937 году. Суровые, крепкие люди, пьют много и чуть что, бьют по зубам, не спрашивая фамилии.
Поначалу Хантер Томпсон был вполне приличным мальчиком – любил литературу, писал. Но вдруг заболел отец и, как человек сильный, умирал сопротивляясь, медленно. Это сильно повлияло на Хантера, он возненавидел беспомощность. Мать страдала алкоголизмом. Хантер с какого-то момента просто не смог водить дружбу с пристойными ребятами, но у него был талант: еще в школе он прекрасно сходился с самыми «неприкасаемыми».
В Америке 50-х общаться с людьми не своего круга было предосудительно. Хантер общался. И вокруг взрослого Хантера тоже клубилась пестрая команда писателей, спортивных промоутеров, политиков, адвокатов. Их привлекала волшебная способность Хантера выходить сухим из воды. Казалось, что этот человек, который секунды не медля лез во всякое пекло, обладал антиожоговым покрытием. Приехал он во Вьетнам, в командировку от «Роллинг Стоун», и получил сообщение, что за прошлые грехи из редакции его уволили.
Остался без копейки денег, и что? Позвонил в другое издание, наобещал с три короба статей, попросил кредита. Всю жизнь он ходил на грани, почти никогда не по- падаясь. Если и попадался, то на глупости. >Потому, что был он не злоумышленник, а просто азартный парень. Поехал как-то с приятелем на свалку в Пуэрто-Рико пострелять крыс, их там и сграбастали полицейские, от пистолета они избавились, но сомнения у копов остались. И вот Хантер так запудрил им мозги, что они даже сели пить кофе. Томпсон уже закинул ноги на стол, развалился, и тут из карманов посыпались на пол патроны от «Магнума». Ну и бросили их с приятелем обратно в кутузку.
Попал он в 19 лет – за мелкую кражу. И тут же ему добавили статью «вандализм»: поломал тюрьму, пока ждал приговора. Кричал, выпустите меня на волю! Все понимали, что у пацана просто кровь играет,и, чтобы не сажать по-настоящему, его допризывно отправили в армию – в ВВС США. На базе ВВС Хантер вел спортивную страницу в военной газете, но и тут ему было скучно жить по уставу: писать всякие официальные сводки. Поэтому он стал описывать жизнь самой базы и отправлял эту партизанщину в цивильные газеты. Что не могло не огорчить военное начальство, и из ВВС его вытурили.
Он потащился искать на свою голову приключений – спортивным редактором в богом забытый шахтерский поселок Джерси Шор, в Пенсильвании. Там отправился к девушке на свидание, одолжив чужую машину, но забуксовал в луже, и тут какой-то поддатый, но очень сильный шахтер вышел толкнуть застрявшую в грязи машину и оторвал ей дверцу. Хантер испугался и умотал от греха подальше в Нью-Йорк. Но рассказ об этой дверце напечатал. Получилось замечательно: и в распоследней шахтерской дыре полно приключений. Стоит только поискать. После этого Хантер уверился: если есть талант, можно писать о чем угодно и это будут читать. Так он и стал жить. Не ждать, пока горы приключений придут к нему, а устраивать их своими руками.
Одни хапали жизнь вместе с наркотиками и умирали от передоза. Или захлебывались ею и алкоголем, как тот же Хендрикс. Томпсон же, поколесив по миру, поработав в пуэрто-риканских спортивных газетах, без гроша в кармане, на голом энтузиазме, и настрочив параллельно роман «Ромовый дневник», решил, что надо бы пристальнее вглядеться в свое время. Уже витало что-то в воздухе. 64-й год. «Битлз» и «Роллинг Стоунз» покорили Америку. Битники перестали быть дикими пугалами в черном, читающими длинные стихи по квартирам, и вышли из подполья.
В смысле денег Томпсон был, как всегда, на мели. Получив очередной гонорар за статью, он засел в своей квартире и стал думать, как бы написать что-то стоящее. Книгу. Пока деньги не кончились. И вот пока он думал, к нему пришли 6 писем (писем, потому что телефон был отключен за неуплату) с предложением написать роман о байкерах. Аванс в полторы тысячи взбодрил. Хотя Хантер сделал бы это и ради азарта – «в то время, если бы мне предложили, я подписал бы контракт на книгу о тупоголовых акулах, пошел бы к морю и нырнул к этим тварям».
Он попросил своего другана, бывшего «Ангела» и корреспондента «Кроникл» Джарвиса свести его с этими ребятами. Дело было в магазине запчастей. Сделка состоялась: после той его заметки ему был открыт вход на байкерские тусовки. Но не ходить же к ним в бары с блокнотиком в руках. Не прокатит. Томпсон сделал ход конем: на аванс за будущую книгу купил байк и стал колесить вместе со стаей.
Он прожил с ними год. Год изучал повадки, гонял по трассам, вторгался в города, курил марихуану, загорал на пляжах, говорил за жизнь, попадал в кутузки, стоял под полицейским прицелом. Год он беспристрастно, шаг за шагом фиксировал их жизнь.
Чем же подкупил их этот лысый, в очках Ray-Ban, рубашке тропической расцветки и идиотских шортах чувак? Ведь уже тогда, от растущей славы у «Ангелов» крыша поехала: они обеспокоились имиджем, стали, как политики, читать газеты о себе за утренним пивом. А потом и сдирать деньги – за интервью, за съемку. Почему злобные громилы доверились Томпсону? Потому что он не был чистюлей. Томпсона били вместе с ними, он хоронил с ними вместе байкерских авторитетов. В нем был нерв. И он был, как и байкеры, человеком, нарушающим правила. Причем ему – согласно божественному провидению – это еще и сходило с рук. Люди обычно чувствуют такую энергию – энергию человека, удачно ходящего напролом.
Книга стала сенсацией. Томпсон ведь не просто распорядок дня байкера живописал. Он в проблему нырнул с головой и нашел корни противостояния байкеров и американского общества – они в послевоенной поре. Узнав о финансовом успехе книги, байкеры обратились к Хантеру Томпсону с предложением поделиться гонораром. Получив отрицательный ответ, "Ангелы ада" избили писателя до полусмерти.
В качестве эксперимента Томпсон двигает в большую политику. В 1968 году в маленьком городке Аспене, штат Колородо, Томпсон выдвинул свою персону альтернативой шерифу – старой республиканской твари. Томпсон и сподвижники сколотили корпорацию с невменяемым названием «Мясо опоссума» и оклеили весь город постерами с задорной писаниной Томпсона и почему-то порнографическим фото японки.
Его дружок, адвокат Акоста, рыдал на телевидении, рассказывая телегу, что это его пропавшая жена. Бред царил дикий. Обкурившись, они решили сделать Томпсона «менее волосатым», чем шерифа, у которого была стрижка ежиком. И обрили Томпсона наголо. Надо сказать, шериф дико боялся хиппи. И вот лысый Томпсон выступил с речью, начинавшейся словами «мой длинноволосый оппонент». Но безуспешно. «Когда выполз этот жидкий ежик, я стал похож на фашистского охранника-психопата, – вспоминал Томпсон. – Против нас голосовали почти все. Эти люди не смогли бы иметь дело с шерифом, который ест мескалин, бреется наголо и похож на черта в ступе».
В 60-е годы кислота не была запрещена. Наоборот, широко раздавалась – с благословения властей – молодежи и студентам. Это даже не секретные материалы, что ЦРУ тестировало на широких слоях населения ЛСД. Так или иначе, кислота определила поколение хиппи. И стала фоном, если не фактором всех революций в сознании. Кислоту производили фанаты-химики, а также корыстные фармакологические концерны и раздавали бесплатно.
Отсюда и пляски на лужайках, и всеобщее счастье. Это ее потом запретит то же государство: уж слишком сильны были социальные сдвиги и громки протесты против войны во Вьетнаме. А пока поэт Тимоти Лири пропагандировал кислоту почти на государственном уровне: он считал, что позитивный эффект от нее весомей побочных явлений. Полезной вещью она считалась – для растущих организмов. Другой агитатор, писатель Кен Кизи ездил по стране с автобусом сподвижников-хиппарей, веселых проказников, и устраивал кислотные вечеринки. Врубал новичков. Кислота позволяла, считал он, а вместе с ним и все дети 60-х, расширить границы восприятия, выпасть из заведенного общественного порядка.
Свобода в эпоху свободы тоже имела свои рамки. Вулф написал о хиппи роман-наблюдение. Но его роман был взглядом постороннего. А Хантер Томпсон находился в эпицентре проблемы, был там своим. Потому именно ему и выпало на долю воздвигнуть посмертный памятник своему поколению. Книгу «Страх и ненависть в Лас-Вегасе».
Герои «Страха» – репортер и адвокат, эти два психотропных мутанта, эти два урода, сбежавших из Поколения Любви – не просто придурки-наркоманы, а герои. Они – исчезающий вид, последние борцы и революционеры. Вся их одиссея с багажником наркотиков – эскапада против системы. И, конечно, приключения. В романе дело не только в галлюцинациях. Ребята путешествуют по Америке как по огромной выжженной пустыне. Пустыня – после Лета Цветов, после Сан-Франциско 67-го года и Вудстока 69-го. Видят, как происходят чудовищно абсурдные съезды окружных прокуроров по борьбе с наркотиками. Это в стране, которая только что была залита кислотой, спущенной сверху! Герои видят и среднестатистического американца-обывателя, и он им кажется мутантом, муреной, хвостатым чудовищем.
Книга «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» была бестселлером, но экранизировали ее только в 98-м году. Попытки были. Но Томпсон сам решал, кому и как снимать его детище. Продюсер Алекс Кокс, когда дело было на мази, вдруг что-то не то ляпнул про Книгу о Вегасе (так называл свой знаменитый роман Томпсон) и был изгнан из дому на мороз. Не пристрелил, и то слава богу.
Джонни Депп случайно познакомился со стариком в Аспене. «Некто басом орал на толпящихся возле выхода в бар, требуя, чтобы ему освободили вход и угрожая выбить все дерьмо из любого, кто попадется на пути. Высокий худой человек в вязаной шапке американских индейцев протянул мне свою тяжелую руку. Я почувствовал, что это начало долгой настоящей дружбы.» Так и случилось. Деппу Томпсон стал «братом, другом, героем, отцом, сыном, учителем и соучастником в преступлениях, имя которым – юмор».
В 90-е он погорел на своих увлечениях. Томпсону пришили дело. Борец с режимом был он, конечно, еще тот. Патологически враждовал с соседом. Все ему мерещилось, что сосед несколько раз пытался задушить его за отравление пса. Стрелял по форели в прудах. Говорят, люди покупали жилье с ним по соседству, а через день умоляли риэлторов переселить их оттуда, куда угодно. У окружной прокуратуры накопилось. А тут еще заезжая журналистка в логово к старику пошла. А он ее позвал посмотреть джакузи. Журналистка чуть в обморок не упала, решила, что он маньяк и подала в суд. И ведь смелая была! Вся Америка знала, что журналистов он не то что внутрь дома не пускает, а вообще отстреливает из окошка! А тут – джакузи! «Да я трудолюбивый владелец ранчо!» – возмущался Топмсон на суде. Публика, говорят, смеялась. Удачной шутке.
Газеты Аспена освещали процесс, к примеру, так: «Во вторник Хантер Томпсон принес суду извинения за неопределенное мычание во время своей речи, в которой он отрицал обвинения в хранении наркотиков, взрывчатки и сексуальном домогательстве в феврале». «Я не хотел мычать, – промычал Томпсон. – Мне стоило говорить почетче». Тем временем сторонники писателя вырвали с корнем все деревья во дворе суда, исколотили капоты полицейских машин. И кричали, что он поэт, герой и святой. Короче, дело замяли.
В феврале 2004 года Томпсон собрал всю семью на ферме, провел чудный день в кругу близких и – застрелился. Возможно, это связано с тем, что он болел, становился беспомощным, дряхлым, а его это злило. Угасать медленно, как его отец, он, старый боец, не мог себе позволить. Доктор Гонзо все обдумал, привел дела в порядок. Последнее, что он написал. «Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никакого веселья. Никакого плавания. 67. Это на 17 лет больше, чем 50. На 17 больше, чем я нуждался или хотел. Скучно. Я всегда злобный. Никакого веселья ни для кого. 67. Ты становишься жадным. Веди себя на свой возраст. Расслабься – будет не больно».
Джонни Депп оплатил его нешуточные долги – два миллиона долларов. И оплатил процедуру погребения – прахом Хантера Томпсона выстрелили из пушки через эмблему Гонзо-журналистики, шестипалый кулак. Он пережил многих кумиров 60-х. На целую жизнь. И многое успел. Он не успел стать взрослым. Он был просто американским мальчишкой, который любил приключения. Приключения Хантера Томпсона.
Список книг:
КОНТРКУЛЬТУРА
1. Fear and Loathing in Las Vegas. A Savage Journey to the Heart of the American Dream
2. Дерби в Кентукки упадочно и порочно
3. Погребение в море
4. Поколение свиней [ПРАВКА] (.txt)
5. Проклятие Гавайев
6. Ромовый дневник
7. Страх и ненависть в Лас-Вегасе (Новый перевод)
8. Страх и отвращение в Лас-Вегасе (пер. Алекс Керви)
9. Субботняя ночь в городе
10. Эй, лох! Я тебя люблю
КОНТРКУЛЬТУРА. ПУБЛИЦИСТИКА
1. Цена рома
ИСТОРИЯ
1. Ангелы Ада
СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА
1. Ромовый дневник
Название: Сборник книг Хантера Томпсона
Автор: Хантер Томпсон
Жанр: контркультура
Формат: fb2,DjVu
Язык: русский
Качество: отличное
Год издания: 2000-2010
Размер:6.6 mb (+5%)
© 2000–2012 NoNaMe