Я бы даже сказал — судьбоносно совпала...
Собстна, я про что? Про то, что сегодня разом грянули два совершенно выдающихся момента. Во-первых, Татьянин день (читай — день узаконеной студенческой оргии). Во-вторых, день штурманов ВМФ ("люксам" из БЧ-1 — моё шалом и почтение), в который тоже миской кефира не отделаешься.
Так что при зрелом размышлении и перед тем как упасть на шконку, я решил в ознаменование великой даты забубенить тут сразу парочку историй разной степени поучительности. Первая — про военно-морскую поэзию и границу на замке, вторая — очень нежная и женственная. Про автомат Калашникова. ;)
История первая.
"Балтийское море, Финский залив, осень, ветер, бело-синий финский пароходик на серой воде. Скучноватая идиллия мариниста-западника. Обшарпанный пайлот-бот (лоцманский катер), медленно догоняющий финна. Лоцман, лысый мужик в твидовом пиджаке, готовится сойти на свою скорлупку, помажав рукой капитану — желаю тебе счастливого плавания. Медленная песня осеннего моря — там, куда устремлен пароходик, далеко, в мысленной перспективе, плещется огромный и безжалостный океан, и туда ветер медленно уносит не шевелящего крыльями буревестника.
Осень. Море. Поэтическое настроение.
В которое откуда-то с севера вныривает суетливым нырком маленький пограничный кораблик, отрабатывающий корабельный противолодочный расчет. Кораблик недавно из Прибалтики, и в черных бочонках глубинных бомб на его корме установлены взрыватели — чисто чтоб место не занимали. А над ними торчит на ветру без остатка заглотивший крючок этого поэтического энвайронмента матрос из БЧ-3, который про себя сочиняет стихи. Процесс совсем непрост — складывая слова в ритмичные фразы, он не заботится о рифме, и лишь выразив мысль, пытается менять окончания. Получается плохо — или "в море люди ходят, и там они находят...", или "стоял я на корме с окурком в рукаве...", что казалось бойцу недостаточно возвышенным, или известные песни "шторма на неделю — любовь навсегда", что было явным плагиатом.
Сами понимаете, что конкретика участия бойца в корабельном боевом упражнении (или учении? — забываю уже), заключавшаяся в словосочетании "Бомба сошла!" по команде не сброс (т.е. когда имитация сброса глубинок сопровождается полным комплектом команд и рапортов, как при боевом бомбометании — u_96), была исключена из осознавания как совершенно несоответствующая духу момента.
Лоцман на финне в это время обратил внимание вахтенного штурмана на пересекающий курс пограничный корабль, пожал лапищу капитану, сбежав с ходового, хряпнул положенную рюмку коньячку с долькой лимона, и посеменил по палубе к страпу, ведущему к открытой в борту двери — на катер, домой. Тот, топ, топ — шагал лоцман, отсчитывая время, жих-жих-жих — лопотал винтами ПСКР, настигая мнимую лодку. "И штурман тут увидел явно — себя в погонах адмирала... себя, овеянного славой.... себя над солнечной поляной", — бормотал матрос на корме...
- Jump out, — заорал лоцман, прыгая на качающуюся палубу своего катера, и красно-белый флаг лоцманской проводки немедленно исчез с мачты пароходика.
- Сброоооос!- заорал помощник командира ПСКРа.
- Ой ты еб тать!!, — сказал себе матрос на корме и... рванул рычаг.
- Доклад!!!! — крикнул снова помощник.
- Хм, сошла.... А-а-а-а-а-а-а!!!! Сошла реально!!!!! Реально!!!!!
И тишина.
А дальше говорило море, ветер, песок на дне и морская взрывчатая смесь — наверно, люди тоже что-то говорили, но чего эти разговоры стоят.
Буууууууум, сказало море и выбросило прямо перед нарядным финским пароходиком грязно-белую шапку своего возмущения столь наглым прерыванием уже упомянутого поэтического настроения.
Пароходик резко ломанулся в правый коордонат, чудом не зацепив скулой каменистую банку, коим в том заливе несть числа.
А лоцман.... бывший командир почти такого же пограничного кораблика, думал быстро. Наверно, и не думал даже, а интуитил на уровне глубоком-глубоком, как океанская бездна.
— Ой-ой-ой-ой, — округлив глаза, голосил рулевой "пайлота", раскачиваясь вместе с катером на резком постевзрывном волнении.
— Слышь, Валентин, — спокойно сказал ему лоцман, крепко держась за поручни трапа, — ты бочку-то еще возишь, ну, пластиковую-то?
— Да!
— Чистая?
— Ага...
— Второй бомбы нет? Значит, не будет. Ну тогда разворачивайся и вали в место взрыва — да не трясись ты так! — дай, я сам поведу — а ты иди бочку готовь....
Оттак, кому НСС, кому fucking russian frontiers, а кому и полный холодильник вместе с тремя ваннами — своей, тещиной и невесткиной.
Я точно не помню вес взрывчатки в бомбе ББ-1, но килограмм 150 там, наверно, есть. Одно плохо — низззя. Этож не граната, ее так просто не спишешь... так что придется дожидаться очередного приступа поэтического настроения — когда муза, вихрастая веселая тетка ренессансовских форм, хохоча, властно наступит на рассудок какому-нибудь романтически настроенному стрелочнику..." (с)
История вторая.
"...Не виделись мы три года, и за это время она совершила двухгодичное путешествие через моря-океаны от Европы, Африки, Южной Америки до Антарктиды, где провела четыре месяца. Путешествие было морским, на катамаране. Экипаж интернациональный из пяти человек. Две девушки — это Лена и австрийка-медсестра, парни, капитан — швейцарец, шкипер-голландец, штурман — немец. Наняли только шкипера, остальные были давно знакомы и дружили. И вот когда они были у берегов Африки, и произошел этот случай.
Катамаран стоял на якоре у берега, экипаж сидел в кают-компании, а Лена, так как по совместительству была коком, стояла в фартуке у стола и шинковала какие-то овощи острым ножичком. Сзади мужички чего-то возились, пыхтели и чем-то металлическим брякали.
Когда что-то грохнулось на пол, Лена обернулась. На столе и в руках мужчин, были различные части от разобранного автомата Калашникова. Второй автомат лежал на диване.
— Откуда это у вас? — был задан логичный вопрос.
— Да купили, на рынке, на всякий случай, — ответил капитан.
— Нам сказали, что пираты шныряют здесь, — добавил штурман.
— А-а, — протянула Лена и повернувшись продолжила резать овощи.
Пыхтенье продолжилось, опять какая-то часть грохнулась на пол.
- Что у вас там падает? — не поворачиваясь спросила Лена.
— Да вот, разобрать-разобрали, а собрать не можем, — пытаясь втолкнуть поршень с затвором в ствольную коробку, сказал штурман.
Повернувшись и обведя взглядом раскрасневшихся мужчин, Лена предложила свою помощь.
— Попробуй, — снисходительно протянул капитан. Остальные добродушно улыбались.
Не снимая фартука, Лена подошла к столу, и спокойно, неторопливо собрала автомат, сделала контрольный щелчок в потолок и поставив на предохранитель положила на стол. Потом вернулась к кухонному столу,помыла руки и опять принялась за овощи. Сзади стояла тишина.
- А откуда ты это знаешь? — наконец проснулся от спячки капитан.
— Что за вопрос, у нас любой это умеет, нас в школе учили, — ответила повернувшись Лена.
Парни сидели рядком, красные как раки и благоговейно смотрели на Лену.
— И девочек тоже? — спросил штурман, лихорадочно пытаясь уменьшить размер своих удивленных глаз.
— И девочек, — улыбаясь ответила Лена.
Повисла пауза. Капитан встрепенулся и произнес:
— И против них еще пытались воевать, если даже девочки умеют... — не закончил он фразу". (с)
© 2000–2012 NoNaMe