Ферен предложил мне написать Питерские записки.
Рассказывать про мой родной Питер, очень сложно. О чем? Каждый, кто был в нем, видел эту странную гармонию, странные краски, хилую пыльную зелень или слякотный серый снег. И удивительные декорации, домов, мостов и закаканных собачками набережных каналов. Решил написать про любимое место- Новую Голландию, которую ждет непонятное, но кажется , почему то что жуткое будущее.
Скажем, все видели построенный Бренной Михайловский замок, приют и место смерти самого непонятого царя. Цвета «кровавой Мери», что-то контрастирующее, нелогичное, и одновременно очень трогательное есть в этом здании. Такое же странное как смесь водки и томатного сока. Как и сам Павел – честнейший и наивнейший из самодержцев. На набережной Фонтанки сейчас прикрепили чижика-пыжика, очевидно пришедшего выпить водки. Вы, наверное, знаете эту историю, про курсантов инженерного училища, располагавшегося в здании замка и имевших канареечного цвета форму, за что их и прозвали чижиками. Одной из этих птичек был Федор Михайлович. Его светлое ощущение моего болезненного города наиболее созвучно душе странного скопления дворцов и дворов-колодцев, носящих имя царя с грозно торчащими усами. Сломанная им через колено Россия на изломе оказалась нежной и трогательной, как этот строгий и светлый город, рожденный таким неестественным образом. Гром камень, обработанный в виде волны, лег под тяжелую бронзу всадника, расколовшись на три куска, соединенных серой бетонной полоской. Не хватило самой огромной гранитной глыбины, чтобы достойно удержать царя, одетого в смешную тогу, и сверкающего мощными голыми икрами. Говорят, что лаконичная надпись «Петру первому – Екатерина вторая» принадлежит великому охальнику Баркову, победившему в состязании поэтов, пытавшихся вложить в минимум места максимум смысла. Правда опять таки ходят слухи, что ему принадлежит и куртуазное продолжение «обещала, но не дала». Правда ли это? Да важно ли это нам? Все в моем городе неестественно, как прозрачные проспекты заставленные убогой рекламой, как каток на Дворцовой или около Катькиного садика. Вот мое любимое место – склад для корабельного леса, построенный Жаном Батистом Вален-Деламотом.
Лес хранили по-голандски, стоймя, отсюда название. Красный кирпич высоких стен, удивительная арка над каналом. И какая-то беззащитная романтика, как в рассказах Александра Грина. Остров, окруженный Мойкой и каналами, долго принадлежал военным, и потому сохранился почти не изувеченным. Невозможность побывать на нем простым гражданским добавляло тайны величественным кирпичам. Надо же – в центре небольшого острова – свой собственный пруд, соединенный каналами с Мойкой. Как Собственный сад в каком-нибудь дворце. Помню, несколько лет назад, перед передачей военными этого острова «на баланс» города, здания загорелись.
Понятно, столько лет кто-то исправно воровал, но при переезде всегда надо что-то пересчитать. Пришлось поджечь старинное здание. И все подчиняется такой же логике. Если мой стиль не слишком Вас раздражает, могу еще чего-нибудь дописать.
Рисунки с сайта newholland.spb.ru
© 2000–2012 NoNaMe