В детстве Чузмана много били. Слишком уж крепкий исходил от него дух "еврейского мальчика из хорошей семьи". Не помогало и то, что звался он тогда Дядькиным по матери, коротко стригся, не давая отрастать предательским кудряшкам, а первую же всученную ему скрипку расколотил о пол, как заправский рок-гитарист. Существовало два усугубляющих обстоятельства, унаследованных им от прадеда – одесского налетчика: наглые глазенки и невероятное упрямство. Ну как, скажите, не начистить пятак субтильному жиденку, который ТАК на тебя смотрит, а на "Дай десять копеек" отвечает "Не дам".
В общем, будущего святого агента били много. Папа хвалил за "непротивление злу насилием", мама плакала, а мамин братец* попытался было научить единственного племяша секретам смертельной борьбы древних инков, но после того, как тот вышиб стеклянную дверку польского гарнитура, отрабатывая прием "Медвежонок Дычктлан чешет пяткой затылок обезьянке Тикитау", занятия пришлось прекратить.
В университете все переменилось. Во-первых, среда, в которой он крутился, изрядно осемитилась, а кроме того хулиганы в этом возрасте уже предпочитали доказывать свою мужественность иными способами. Главным образом, в компании безотказных мехматовок. У Чузмана появились друзья, в чьей компании он и решил справить Новый год.
Мама провожала сына, точно в армию, а пакостник-отец нарассказал кучу историй про то, что вытворяют пьяные, теряя контроль над собой. Почему-то истории у него были не забавные, как в советских комедиях или в анекдотах, а ужасно противные, да так, что, весь вечер Чузману, твердо решившему, что уж сегодня он непременно впервые по-настоящему напьется и потеряет девственность, водка не лезла в глотку.
Традиционно посмотрев выступление главы государства, столь же традиционно решили отправиться гулять по улицам в поисках приключений. Ветер гонял меж новостроек снежные вихри, было жутко холодно и пусто – лишь иногда мимо, шлепая цепями, проползали таксишки, развозя опоздавших к столу.
- Ой, парочка целуется, — затесавшаяся в компанию пьяненькая десятиклассница указала куда-то между домами.
— Точняк, — обрадовался гроза универа Ниязов. – На-ка, Дядькинд, подержи, — и он сунул единственному трезвому в компании початую бутылку водки. – Ща я к ним подберусь поближе, да как гаркну "С Новым годом!". То-то они подскочат, — и он захрумкал к парочке на цыпочках.
— Погоди, — сказали сзади. – По-моему, это двое мужиков.
— Пудурасы? – удивился Ниязов. – Эй вы! – крикнул он. – С новым годом, пудурасы!
Стоявший к ним спиной мужчина обернулся, и гроза универа замер, глядя на вытянутое бледное лицо с мертвыми точечками глаз и окровавленный овал рта.
— Пошли вон... – прошипело чудище, и почти физическая волна ужаса расшвыряла студентов по проспекту, как пенопластовые шарики. Чузман отчего-то не мог сдвинуться с места, а за спиной у него кто-то барахтался в сугробе, кого-то рвало, и уже далеко-далеко слышалось "Ой, мамочки" кардинально протрезвевшей десятиклассницы.
— А ты что стоишь? – обратилось чудовище к первокурснику. – Ну что ж, сам виноват. А я как раз еще немного голоден... – упырь отпустил свою первую жертву – пухленького мужичка в "аляске" – и тот мешком осел на авоськи с шампанским и мандаринами.
— Что это у тебя? – шипел монстр, паря над снегом медленно, точно ленивое черное облачко. – Водка? Какая гадость. Кровь от нее такая противная становится. Не вздумай еще пить.
Дух одесского бандита шевельнулся где-то в спинном мозгу, и Чузман немедленно выпил**. Не смотря на все предупреждения и страшные истории отца, водка не обожгла горло и не вызвала тошноты. Теплая волна прошла по телу, в голове что-то щелкнуло, и все изменилось раз и навсегда. Упырь был все еще бледен и страшен, но теперь он больше напоминал молодому человеку артиста Милляра в роли Кащея. Жутковато, конечно, но больше все-таки смешно.
-Я что тебе велел! – взвизгнул мертвец, лишь усугубляя сходство. – Я же тебя на кусочки разорву! Не смей пить эту гадость!
Чузман сделал еще один глоток, и когда упырь подплыл совсем близко, выплюнул ему водку в лицо.
— А-а! – дико завопил тот, и сразу начал оплывать, как эсэсовец в фильме про Индиану Джонса. Перепрыгнув через опорожненного мужичка в "аляске", он подскочил к стене девятиэтажки и ловко начал по ней взбираться.
— Я тебя еще найду! – крикнул он этажа эдак с пятого.
Чузман пожал плечами и выпил еще.
Вампир действительно нашел его через два месяца. Но не терявший времени даром Чузман*** встретил нежить фляжкой с чесночной настойкой**** и лично вытесанным осиновым колом.
*Как выяснилось позже, дядька Дядькин оказался земной инкарнацией одного из всадников Апокалипсиса. http://papamishka.livejournal.com/167519.html
**Типа трибьют
***Оба пункта новогодней программы он к тому времени уже выполнил.
**** В 90-е Чузман часто встречал во всевозможных фантастических романах упоминание о "боевых коктейлях", однако он сомневался, что кто-то кроме него использовал "ерша".
© 2000–2012 NoNaMe