Это значит, что больше половины немцев уверены, что иммигранты из мусульманских стран — а именно они в основном и наводнили Германию в последние десятилетия — «в социальном и финансовом плане обходятся гораздо дороже, чем та экономическая польза, которую они приносят».
Так что все, изложенное в книге Тило Саррацина, он не придумал, содержание его книги есть прямой и довольно точный слепок настроений немецкого общества. Именно эти проблемы немцы обсуждают не публично, не в прессе, а за кружкой пива, потому большинство жителей Германии Саррацина в глубине души поддерживают и одобряют его гражданскую смелость. Причем, как ни странно, его поддерживают уже давно приехавшие в Германию исламские иммигранты, которым не нравится, что все больше их соотечественников появляются в немецких городах и живут на социальные пособия. Немецкий социолог турецкого происхождения Некла Келек на презентации книги Саррацина в Берлине отметила, что тезисы, высказанные автором, должны стать предметом для дискуссии. И заявила, что политики Германии, которым адресована критика Саррацина, ничего обсуждать не желают, а просто обвиняют его в расизме.
Картины демографического спада наблюдаются почти во всех странах Западной Европы. Работающие эмансипированные европейские женщины получают высокую зарплату и не хотят заводить детей, пока не решат всех своих экономических проблем – не обзаведутся домом, автомобилем или двумя, а рождение детей откладывают на период после 35-38-летия. Но более поздний возраст первых родов нередко их осложняет, часто ведет к рождению физически неполноценных детей или оборачивается бесплодием. В результате в Германии нетто-коэффициент рождаемости (количество рожденных девочек на каждую женщину) в настоящее время составляет всего 0,7.
В реальной жизни это означает, что поколение внуков сократится по сравнению с поколением дедов примерно в два раза. Поэтому ежегодная рождаемость в Германии уже сократилась за последние 50 лет с 1,3 млн человек до 650 тысяч, т. е. вдвое, хотя и эту цифру «подпирает» высокая рождаемость в иммигрантских семьях. Однако даже при сохранении таких темпов уже через 90 лет рождаемость в стране упадет до 200–250 тысяч новорожденных в год.
Одновременно в странах «третьего мира» из-за резкого снижения смертности благодаря новым противоэпидемическим мерам, а также сохранения традиционно высокого уровня рождаемости резко ускорился рост населения, который даже назвали демографическим взрывом. Затем и в Европе, и в развивающихся странах на темпы рождаемости и смертности уже действовали как положительные, так и отрицательные факторы. В результате сейчас государства «третьего мира» находятся в фазе высокой рождаемости и низкой смертности, а «Старая Европа» вошли в такой этап «демографического перехода», когда во многих из них смертность превысила рождаемость, что определило отрицательные показатели естественного прироста населения.
Такой сдвиг от высоких уровней рождаемости и смертности к низким получил у специалистов название «демографического перехода». Согласно его периодизации, экономически развитые страны сейчас завершили «демографический переход» и пришли к тому, что в них рождается мало людей и умирает тоже мало, но падает способность общества к воспроизводству. А развивающиеся пока движутся от состояния демографического взрыва к снижению рождаемости и лишь частично приближаются к завершению «демографического перехода». Однако эти объективные причины демографических изменений Европы резко усилились в 60-70-е годы, когда Европа начала непродуманный и не просчитанный завоз неквалифицированной рабочей силы из стран с высоким уровнем рождаемости. Комфортный и безопасный уровень жизни на новой родине, большие социальные пособия на детей, выплачиваемые европейскими правительствами, спровоцировали еще большую рождаемость в семьях исламских иммигрантов и позволили их родителям вообще не работать.
Те же из них, кто все-таки работает, в силу отличий своей культуры от немецкой, невысокого уровня образования и нежелания интегрироваться в новое общество не могут компенсировать растущий дефицит квалифицированных специалистов. В итоге это неминуемо ведет Германию к экономическому отставанию, а также к качественному падению образовательного и культурного уровня будущего населения страны.
По данным министра внутренних дел Германии Томаса де Мезьера, 10-15% иммигрантов, приехавших в ФРГ, принципиально не хотят интегрироваться: они не посещают курсы по языку и интеграции, отгораживаются от немецкого общества и не признают немецкое государство. В большинстве своем они живут плотными национальными диаспорами, в которых не особенно появляются даже местные полицейские, а в магазинах продаются специально завезенные товары из Турции и Марокко. Именно о таких районах Тило Саррацин в своей книге написал: «Я не хочу, чтобы в стране моих предков и моих внуков ритм жизни задавали муэдзины, население говорило на турецком и арабском, а женщины носили хиджабы. Если мне захочется все это увидеть, я возьму отпуск и поеду на Восток».
В Западной Европе, как видно из реакции общества на книгу Саррацина, кое-какие способы борьбы с негативом, вызванным бесконтрольной миграцией, уже появляются. Однако хватит ли ума российским руководителям заимствовать чужой опыт? Судя по тому, как работает наша Федеральная иммиграционная служба, почему-то возомнившая, что она предназначена и для решения демографических проблем России (хотя это явно не относится к ее компетенции, что вытекает хотя бы из Устава ведомства), вряд ли.
Александр Добровольский
© 2000–2012 NoNaMe