С тех пор Путин и прочие российские руководители, включая министра иностранных дел Сергея Лаврова, заявляют, что Россия "в определенной мере является частью мусульманского мира". В интервью телекомпании Al Jazeera 16 октября 2003 года Путин подчеркнул, что в отличие от мусульман, проживающих в Западной Европе, российские мусульмане относятся к коренному населению страны, и что ислам пришел на территорию России задолго до христианства. Поэтому сейчас Москва претендует на привилегированные политические отношения с арабским и мусульманским миром. Россия считает, что, будучи в основном европейским государством, она имеет особую историческую миссию — выступать в качестве посредника между западным миром и миром мусульманским.
Для таких заявлений имеется две причины. Первая заключается в противодействии пагубным последствиям войны в Чечне — как в России, так и во всем мире. Цель состоит в том, чтобы предотвратить или, по меньшей мере, ограничить поляризацию между русским этническим большинством и российскими мусульманами путем укрепления у них чувства принадлежности к России. "Мы должны предотвратить исламофобию", — заявил Путин в интервью телеканалу Al Jazeera. Но сделать это будет трудно, учитывая те преследования, которым подвергаются все подозреваемые в принадлежности к исламскому фундаментализму, причем не только в Чечне. "Терроризм нельзя отождествлять с какой-то одной религией, культурой или традицией", — утверждал Путин. До 11 сентября он называл чеченских повстанцев "террористами и исламскими фундаменталистами". Сейчас он говорит о "террористах, связанных с международной преступностью и торговцами наркотиками и оружием", избегая при этом упоминания ислама.
Вторая причина стремления наладить особые связи с арабскими и мусульманскими странами имеет отношение к одной из внешнеполитических целей России — "усилить многополярность в современном мире", создавая и укрепляя полюса противостояния американской гегемонии и унилатерализму. Для этого ей необходимо использовать такие преимущества, как враждебное отношение к внешней политике США со стороны арабского и мусульманского мира. Советский Союз обычно выступал в роли естественного союзника антиимпериалистических арабских государств с "социалистической ориентацией". Сейчас Россия стремится к налаживанию прочных политических взаимоотношений не только с Ираном и Сирией, но и с Саудовской Аравией, Египтом и Турцией, которые давно являются близкими союзниками Соединенных Штатов.
Здесь немалую роль играют соображения экономического порядка, особенно в энергетическом секторе, который является главной движущей силой в возвращении России на мировую арену. Кремль считает, что у ядерной энергетики и у экспортной торговли атомными электростанциями имеется большое будущее, которое повысит технологическую конкурентоспособность России и превратит ее в нечто большее, чем в обычного энергосырьевого экспортера. То же самое можно сказать о высокотехнологичных системах вооружений, в создании которых бывший Советский Союз добивался наибольших успехов до наступления серьезных экономических трудностей в 90-е годы.
Кремль больше не ограничивается созданием формальных альянсов. Он стремится к налаживанию крепких, но необременительных политических связей в рамках таких механизмов, как Шанхайская организация сотрудничества (туда входят Россия, Китай, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан), которые не противопоставляют его напрямую Соединенным Штатам. Важно то, что Иран обладает в ШОС лишь статусом наблюдателя, хотя давно хочет стать полноправным членом.
Еще одно объяснение такой новой политики в отношении мусульманского мира — это поиск самоидентификации и места России в постсоветский период как внутри страны, так и за ее пределами. И это не просто политический оппортунизм. В 2005 году академик Сергей Рогов написал в официальном издании министерства иностранных дел: "Исламский фактор в российской политике это прежде всего вопрос идентичности... Это одна из причин, по которой Россия пока не может быть государством-нацией в европейском понимании данного термина. ... Наши отношения с исламским миром напрямую влияют на нашу безопасность".
Важно понять, что это означает. В сентябре 2003 года Игорь Иванов, бывший тогда министром иностранных дел, заявил, что война в Ираке привела к росту числа терактов на территории России и других стран мира. Это было до Беслана, но Россия уже тогда опасалась терроризма как следствия иракской войны. Россия тогда надеялась, что из согласованного противодействия со стороны Франции, Германии и России в Совете Безопасности ООН родится новое многополярное мироустройство, которое лишит американскую войну в Ираке международной легитимности.
Российские лидеры были всерьез обеспокоены тем, что "столкновение цивилизаций" станет самосбывающимся пророчеством. С учетом войн в Афганистане и Ираке, а также безоговорочной поддержки непримиримой политики Израиля со стороны США, российское руководство думало, что нападение Америки на Иран приведет к катастрофе с дестабилизирующими последствиями для Тегерана, находящегося слишком близко к России, а также для ряда бывших советских республик и самой России.
© 2000–2012 NoNaMe