Вина бандеровцев доказана.

Вопрос потрясающего снимка
Эта история началась после начала войны в сентябре 1939 года, и мало кто полагал тогда, что её реминисценции ощутятся позже, почти через 70 лет, в 2007 году...

В то время два мальчика, которым было более десяти лет, сыновья учителя из Ясенева (Jasionowa) (уезд Бороды), которые учились во Львове и жили в пансионе, решили вернуться в дом родителей. По-видимому, боялись оставаться в городе, где очевидно были свидетелями лихорадочных приготовлений Польской Армии к обороне города. Был он важным польским бастионом, не только в этом регионе, но, прежде всего, во всепольском масштабе. Имел первостепенное значение для страны во многих сферах, сразу после самой столицы только что возрождённой II Республики Польша. Не удивительно, что почти сразу стал целью бомбардировок Люфтваффе и похода отрядов Вермахта. Совершенно случайно можно было получить ранение. Всё, включая патриотическую атмосферу в городе, указывало, что борьба будет ожесточённая и львовяне легко не сдадутся. Сегодня мы уже знаем, что обоим мальчикам удалось покинуть Львов. Однако домой никогда не добрались. «Через несколько недель в лесу найдены их разлагающиеся тела. Были зверски убиты. Лишённые маленьких школьных мундиров, связанные и привязанные к дереву способом, делающим невозможным какое-либо движение. Обоим отрезали языки. Можно представить себе, в каких мучениях погибли эти мальчики».(С. Жук, Клочок пекла на Подолье, Варшава 2007, с. 23-24.) Подозревали Организацию Украинских Националистов, которая убивала ещё до войны даже поляков и украинцев, стремящихся к примирению. Это характерное убийство по своей форме было своеобразным объявлением событий определённого типа.

Перенесёмся, однако, в 1943 год, раньше, чем наступила кульминация резни, совершенной ОУН-УПА в июле. До 13-14 апреля был убит Юзеф Эйсмонт (Józef Ejsmont) (гмина Степань, уезд Костополь). Привязанному к дереву отрезали язык, выкололи глаза и перерезали его пилой.(В. и Е.Семашко, Геноцид, совершенный украинскими националистами на польском населении Волыни 1939-1945. Т1, Варшава 2000, с. 811.) В окрестностях Малыньска (Małyńska) также был убит местный учитель (гмина Березне, уезд Костополь), которого несколько дней истязали привязанного к дереву.(Там же, с. 322. ) Таким же способом замучали жителей села Медведовка (уезд Костополь) Теофилу Багиньску (Teofilię Bagińską) и Целестина Багиньского (Celestyna Bagińskiego).(Там же, с. 270.) Точно как в первом случае, в апреле в селе Хорупань (Chorupań) (уезд Дубно) украинские националисты убили местную учительницу – польку около 40 лет, которой ранее гарантировали безопасность. Её привязали к столбу и живьём сожгли.(Там же, с. 85.) Также весной того года (село Колодно (Kołodno), уезд Кременец) бандеровцы расстреляли 4 мужчин: 2 поляков и 2 русских – сбежавших пленных. Тела колючей проволокой привязали к телеграфным столбам. Над трупами повесили надпись: «Это сделала украинская армия как предостережение для всех, кто хотел бы действовать против неё»[...]. (Там же, с. 434.). В Яновой Долине (Janowej Dolinie) (уезд Костополь) довольно большая часть схваченных поляков была привязана к деревьям и либо лишёна членов, либо сожжена (Там же, с. 234.). В городке Корытница (Korytnica) (Владимир-Волынский уезд) w trakcie перестрелки поляки освободили советского капитана, которого уповцы привязали к столбу колючей проволокой и били до потери сознания. (Там же, с. 844.) 18 июня 1943 года (селение Мариановка, уезд Луцк) уповцы сожгли 20 оставленных хозяйств и убили трёх пожилых человек, которые остались – Юзефа Домбровского (Józefa Dąbrowskiego), которому отрубили руку, жену Юзефа, которой отрезали грудь. Сын нашёл их связанных колючей проволокой и повешенных в колодце головами вниз. Рядом также найден неопознанный человек, привязанный к дереву колючей проволокой головой вниз. (Там же, с. 543.)

После тех событий и массовых резней, которые здесь не описываем, последовала крупнейшая волна геноцида в июле, когда только в один день (в воскресенье 11 июля 1943) убито больше 15 тысяч человек в более чем 160 сёлах. Не углубляясь в те события, следует отметить, что со случаями, подобными описываемым, также сталкиваемся позже. В городке Мизоч (Mizocz) (уезд Здолбунов) в начале августа 1943 года члены Украинской Повстанческой Армии убили Эвгению (или Геновефу) Бродовску (Brodowską) 14 лет, её мать тяжело ранили. Рядом привязали верёвками к столбу некую Зелиньску (Zielińską) и закололи её ножами.(Л.Кулиньска, История Комитета Восточных Земель, Т1, Краков 2002, с. 378, Заметка происходит из списка материалов РГО Львов, составленная Уршулой Шумской в Волынском Комитете в 1944 году, так называемые «Зелёная Книга» и «Бурая Книга». Оссолинеум, отдел рукописей, шифр 16274) В том же году (село Верба (Werba), уезд Дубно) убиты украинцы Гонта и Цетникевич, которые были работниками так называемый Районной Управы. Их принудили вступить в ряды УПА. Однако они через какое-то время вернулись на работу. Оба были привязаны колючей проволокой за шею к столбам, была прикреплена табличка: «За измену Украине». Оба обескровили до смерти. (Геноцид..., с. 114. ) Такие случаи жестокости имели место вплоть до ликвидации ОУН-УПА во второй половине 40-х годов. Однако расскажем ещё об одном. По воспоминаниям Генрика Мелцарка (Henryka Mielcarka) солдата Войска Польского, найденных в Восточном Архиве центра КАРТА, летом 1946 в Бещадах найдены останки, находящиеся на месте казни самое позднее с зимы. Труп был раздет и привязан проволокой к стволу дерева. Предположительно это был один из пропавших солдат Войска Польского, отправленный за фуражом для лошадей.(АВII/3332)

Значительная часть описаний пыток, применяемых к жертвам перед смертью, была здесь пропущена. Смерть, причинённая УПА, по крайней мере, 100 тыс. беззащитным людям, считая исключительно поляков, имела различный жестокий облик, но этот упомянутый способ повторялся. Я не перечислял различных изощрённых способов причинения смерти, нередко более потрясающих, чем случаи представленные выше, которые УПА повсеместно применяла к своим жертвам. Они представлены во многих изданиях. Однако необходимо отметить, что больше всего потрясало свидетелей событий, которые ушли живыми – такое же жестокое обращение вояк УПА с маленькими детьми. Все эти виды бандеровского геноцида (жестокость и беспощадность даже по отношению к детям) должен выразить памятник, который встал бы на площади Гжибовской в Варшаве, по инициативе Окраинного (Кресового) Патриотического Движения. Ибо среди тех кресовян, которые пережили бойню, выкристаллизовались два символа, сопряжённые с УПА. Первый – это символ беспощадности этой организации, выражавшийся в безжалостности к детям и второй – жестокости, или жертвы, прикреплённые к дереву. За годы пребывания в политической корректности по отношению к СССР, эта самая политкорректность по отношению к украинским националистам была унаследована в III РП, в западных областях украинского государства, в Польше и на Западе. Однако через неё продиралась свобода слова и всякие гражданские права. Хотя вместе с падением ПНР пришла свобода, не было прервано программное молчание по вопросу преступления ОУН-УПА, но полученная свобода действий сделала возможной довольно утомительную борьбу на прорыв этого искусственного занавеса и дала возможность книжных публикаций. В них появились подлинные фотографии мест бойни. Среди них было то одно, которое относится к другому событию, и является предметом интереса статьи.

Фотография напоминала популярный метод убийства, совершаемого ОУН-УПА. Так как бандеровцы так же жестоко относились к самым младшим, это фото было тотчас же ассоциировано с преступлениями. Если внимательно присмотримся к фотографии, то заметим, что изгибы на фотографии с виду напоминают колючую проволоку. Именно этот элемент мог уверить, что снимок представляет упомянутые преступления УПА времён войны. Конечно, как выяснилось позже, оно представляло подлинное, только другое, ещё предвоенное событие. Это доказали Дариуш Стола (Dariusz Stola) и Ада Рутковска (Ada Rutkowska), опубликовав результаты своих исследований в «Rzeczpospolitej» (19 мая 2007), показывая, что случай убийства вместе с фотографией содержался в довоенном «Психиатрическом Ежегоднике» («Roczniku Psychiatrycznym»).

Кто, когда и где добавил эту фотографию к тем, представляющим резню ОУН-УПА, сегодня неизвестно. В этом вопросе было очень легко ошибиться. Разумеется, не за что винить окраинные (кресовые) среды. Трудно предполагать, чтобы старые ветераны имели ориентировку в довоенной психиатрической литературе. Зато имели травматический опыт – информацию, а также картины из памяти, связанные с трагическим прошлым – кровавой деятельностью бандеровских "боивок". О «венках из детей» или людях, привязываемых к дереву и убитых с детьми включительно, слышал, пожалуй, каждый ветеран родом с Юго-Восточных Окраин (Кресов). Также неоднократно видели собственными глазами один из таких случаев. От таких воспоминаний трудно избавиться. Фотография же, даже теперь, когда известно, что представляет другое событие, отлично отражает характер действий УПА, а особенно этого конкретного типа. Сказал бы даже, что трудно удивляться ошибке в интерпретации содержания этого снимка, как представляющего другое событие.

Проектов было больше

Члены Комитета Строительства Памятника получили три проекта, все основанные на тот же образец с детьми, привязанными колючей проволокой к дереву. Если речь идёт о самой фотографии, связанной с проектом, – ничто не указывало, что может выдавать другое событие. Два из трёх проектов были достаточно точными копиями снимка. Оба имели чёткий мотив колючей проволоки, что могли внушать не только загибы на снимке, но и подлинные истории, хотя бы те, которые здесь приведены.

Второй имел явный мотив колючей проволоки. Парадоксально, но именно эти проекты, почти точно отображающие снимок, были тотчас же отвергнуты Комитетом. Первый – по причине своего реализма и огромной силы воздействия. Второй также был признан несколько слишком сильнодействующим, главным же его недостатком была некоторая мрачность. Намерением кресовян было не обезображивание улицы, но придание памятнику заметной формы, обращающей на себя внимание, показывающей характер действий УПА, но, однако не отталкивающей обычных прохожих. Итак, был принят третий проект – чисто символический.

«Избирательная газета» в атаке

Однако упомянутый элемент «натурализма» сразу дал «Избирательной Газете»(Однако, как замечательно газета оправдывает своё название!!!) предлог для «обстрела». Наверное, указанная газета могла бы атаковать памятник раньше или позже, так как её линия политкорректности достаточно известна. Обычно именно размещённые там статьи сугубо субъективно и избирательно показывают историю, связанную с резнями, в пользу сред украинских националистов и апологетов УПА. Чаще всего вопросы там вырываются из контекста, и так комментируется материал, подготовленный надлежащим образом. «Газета» также известна попытками создания впечатления симметрии преступлений с польской стороны, вероятно, чтобы случайно не думать, что УПА в своей жестокости и её массовости была исключительной. «Газета» скорее примет девиз «УПА – это не только преступления», который был заголовком статьи Марцина Войцеховского (Marcina Wojciechowskiego) 18.10.2006. Любые вопросы, негативно и отчётливо показывающие деятельность УПА, оказываются не на руку «Избирательной Газете» (например, статья Павла Смоленьского (Pawła Smoleńskiego) 30 марта 2005). 27 февраля 2007 года «Газета» печатает статью Михала Войтчука (Michała Wojtczuka), «Неужели в столице будет установлен ужасный памятник жертвам УПА?». Мы видим, как просто памятник «становится» ужасным. Какого драматизма придаёт делу это слово, употребленное, словно был принят какой-то другой из остальных проектов. Упомянутая статья была ещё продублирована путём перепечатки в Метре, бесплатной газете этого же издателя. Памятник описан как ужасный, конечно без пояснения, что такие «ужасные» методы убийства повсеместно применялись Украинской Повстанческой Армией. Сама «ужасность» этой организации, отбеленной «Газетой» упомянутым способом, никогда не смогла оказать такое «ужасное» впечатление на большинство журналистов «ГВ». Это сделал лишь символический памятник, представляющий, однако, не полностью реалистический вид, а более символический. Разумеется, «Избирательная» процитировала человека, который считает, что проект памятника бьёт по хорошим отношениям с Украиной.

Это напоминает некоторые аспекты кампании Эрнста Цунделя (Ernsta Zuendel’a), организовавшего бойкот фильма «Список Шиндлера», как пропагандирующего ненависть к современным немцам, показывающего жестокость, вид голых женщин и искажающего историческую правду.

Однако если бы не было дела с фотографией, наверное, главным аргументом «Избирательной» против памятника осталось бы его сильное воздействие. Всего редакция этой газеты опубликовала, как минимум, 12 статей, атакующих проект памятника убитым ОУН-УПА. Ехидные говорят, что даже если в центре Варшавы хотели бы установить только клок из травы, посвящённый волынской резне 100 тыс. поляков, «Газета» также назвала бы его ужасным, поскольку на нём было бы подробно написано, кто и кого убивал, без тени симметрии.

Александр Шихт