Симона (S1m0ne) / 2002

Режиссер Andrew Niccol (Эндрю Никкол)
Сценарий Andrew Niccol (Эндрю Никкол)
В ролях: Al Pacino (Аль Пачино), Jason Schwartzman (Джейсон Шварцман), Pruitt Taylor Vince (Прутт Тэйлор Винс), Catherine Keener (Кэтрин Киннер), Jay Mohr (Джей Мор), Rebecca Romijn-Stamos (Ребекка Ромйин-Стэймос)
Продолжительность: 117 мин.
Год выпуска: 2002
Качество: DVDRip
Размер файла: 1,36 ГБ
Информация о файле: XVID(GVC),704 x 288,1401 Kbps, Audio 448 Kbps

Новозеландец Эндрю Никкол за относительно небольшой срок пребывания в творческой элите — начиная с "Гаттаки" — зарекомендовал себя мастером сочетать оригинальность идей с жесткой критикой превалирующих нравов. В "Шоу Трумана" телевидению от его сценария досталось по полной программе. На этот же раз он самолично устроил вивисекцию миру кино.

Продвинутые зрители попадаются на удочку уже в самом начале. Конечно, грех не удержаться и не попрекнуть авторов фильма своими познаниями в компьютерной области. Однако, это как раз тот случай, когда ехидная улыбка есть проявление наивности. Думается, невозможно насытить фильм компьютерной графикой и обнаружить при этом собственную ламерскую сущность. Восставшие из небытия 5'25''-дискеты, прочие нелепые причиндалы, так же, как и русскоязычная газета "Почти правда" — скорее, подметные улики, свидетельствующие о том, насколько сие творение исполнено гротеска.

Аль Пачино предстает в нем работающим в Голливуде одесситом (судя по тому, что звать его ViKtor), некогда имевшим успех на ниве режиссерства. Выдаваемая им мутная мешанина из философии и патетики публике порядком наскучила, и Виктор Таранский, потерпев очередное фиаско, пришел к тому состоянию, в котором естественнее всего признать себя неудачником. Однако, естественность не успела вынести Таранскому (интересно, почему не Полантино?) окончательный приговор.

К традиционной сатире примешалась фантастика. Естественность была убита безо всякого монструозного замаха, легким выверенным движением. Эндрю Никкол не стал вводить в сюжет гигантские катаклизмы, антиутопические общественные сдвиги и вмешательство неземного разума. Он воспользовался фантастикой переднего края, действующей на стыке вымысла и реальной жизни. Подмена живых актеров компьютерными образами практикуется нынче вовсю. Вчера были герои "Последней фантазии", сегодня — бравирующий мимикой Голлум, в этом ряду виртуальная актриса — следующая, и вполне предсказуемая, ступень эволюции.

Далее развитие получает тема кризиса личности. Виктор Таранский, утолив жажду признания, пресыщается и своим читерством. Быть оператором навороченной установки ему надоело, и, по мере усиления морального прессинга, он свою "женщину без запаха" начинает ненавидеть. Но порожденный им психоз более ему неподвластен.

Теперь Никкол принимается за общество, конкретно на Симону подсевшее. И весь этот культ личности приходится обслуживать одному Таранскому. Увы, никакие ухищрения не помогают ему избавиться от Симоны. Публика не хочет расставаться с самой приятной ей иллюзией и в абстинентном порыве готова выместить зло на несчастном Таранском. Тут повествование окончательно переваливает в трагифарс.

Общество, ведомое острой потребностью сотворить себе кумира, оказалось слишком громоздким, чтобы разубедить его в том, в чем оно разубеждаться не желает. Подвоха не замечает ни ближайшее окружение режиссера, ни стотысячный стадион, ни вся планета Земля. Точнее, никто ничего не хочет замечать. Как тут не вспомнить доктора Геббельса с его изречением о том, что чем чудовищнее ложь, тем легче в нее верят? Особенно категорично цинизм этого высказывания проявляется на фоне слащавой синтетической, как будто на компьютере вычисленной, "песни Симоны" — хотя, стоить заметить, исполнение Мэри Джей Блайдж было очень даже и очень.

И напоследок Никкол сотрясает основы критикуемого им общества. В течение почти всего фильма он подготавливал зрителя к воссоединению экс-супругов — на деле же обслуживание модной ныне киношной тенденции оказалось самой грандиозной ловушкой фильма. Портрет современной семьи, отношения в которой зиждятся на коротком поводке и совместном владении секретами, едва ли обрадовал приверженцев пресловутой протестантской этики, создавшей Америку в известном всем нам виде. В концовке смирившийся со своей участью Таранский даже переспрашивает дочку, что она имела в виду, когда говорила о семье: "О вас с мамой или обо мне с Симоной?" Можно сказать, Никкол посягнул на святое — уж что-что, а семейные ценности американский обыватель будет отстаивать до последнего

Надо признать: едко высмеивая, автор — интересно, кто ж его так озлобил? — все-таки перегнул палку. Эпизод со свиньями публика в фильме приняла, вне фильма — вряд ли. Она, вообще, любит, когда наезжают на сильных мира сего. Но, наезжая на всю систему шоу-биза, Никкол не исключил из нее зрителей. Выражаясь образно, подверг бомбардировке мирное население. Так что, в данном случае кассовая неудача — отнюдь не показатель несостоятельности картины. Ибо публика, оценивавшая ее долларом, была пристрастна.