Автор и герой в эстетической деятельности: метод Тарантино

Посмотрел, наконец, тарантиновских «Беславных ублютков» (название стоит первести именно так).

В общем, я понял, как Тарантино снимает свои ленты. Секрет очень простой, даже банальный. Но зато как цепляет.

А именно. Тарантино сначала придумывает себе «невидимого героя» — человека, КОТОРЫМ он будет «снимать ленту». Прорисовывает его себе очень подробно, отчётливо, с детальками. А потом снимает его мечты, страхи и фантазии. То, на что человечек дрочит. С хорошими актёрами, музыкой, сценами всякими, «на полном серьёзе». Получается смешно, противно, но завлекательно – потому что мечты, страхи и фантазии заразительны.

В данном конкретном случае засняты фантазии американской еврейской девочки, студентки гуманитарного вуза, то ли будущего кинокритика, то ли начинающего режиссёра, некрасивой, впечатлительной, перекормленной киношкой, филологией, феминизмом и культом холокоста. Типаж, Тарантино хорошо знакомый. Навидался он таких девочек, бедолага. Накушался, ага.

Теперь немножко пройдёмся по темам.

Героиня. Если предположить, что это фантазии некрасивой американской еврейки, то «Шошанна» — это типичнейшая «Мэри-Сью». Она демонически прекрасна, умна, жестока, в неё влюбляются враги еврейского народа. А она их уничтожает «ценою своей хрупкой жизни», победно хохоча с горящего экрана (читай – неиллюзорной топке самизнаетечего). Короче, это Юдифь – образ, на который дрочат поколения еврейских гуманитарных девочек, особенно в холокостную эпоху. Кстати, она ко всему прочему носит фамилию Дрейфус, что кагбэ символизирует — как и фальшивое имя Эммануэль, что тоже символизирует, но другое (точнее, разное другое, если припомнить ещё и борхесовскую Эмму Цунц).

Разумеется, всякая Юдифь должна убить своего Олоферна – в данном случае героиня убивает всю верхушку Райха и самого Гитлера (формально его мочат другие евреи, но без неё ничего не вышло бы). Убить Гитлера – очень понятная мечта еврейской девочки.

Отдельная тема – любовник-негр: судя по всему, эротическая фантазия чистенькой американочки из хорошей семьи. К реальному негру она, конечно, и близко не подойдёт, а вот помечтать об этом в тёплой ванне – вполне себе ничего.

Евреи вообще. Образ страшных «евреев-медведей», облизывающих кровавые ножи и вышибающих мозги битами – очень по-человечески понятный: это типичные фантазии слабых людей, «лис», берущих хитростью и коварством, но мечтающих именно о торжестве силой. На это накладываются чисто женские приколы – «крупные сильные самцы» и прочее в том же духе. Впрочем, феминизм тут сильно искажает картинку: мужчины в фильме в основном смешны.

Насилие. Ещё одна характерная черта – изощрённые садистские фантазии. Культ холокоста, разжигающий мстительные грёзы, очень тому способствует. Поэтому безумные вроде бы заходы на тему «сотни немецких скальпов» или вырезаемых на лбу свастик – вполне ожидаемы. Как и тема «отстрелянных яиц» — но тут опять привет феминизму.

Апофеозом действа оказывается уничтожение Гитлера. Естественно, Тарантино прекрасно знает, что Гитлер умер немножечко не так – но он же снимает фантазии, а в еврейских фантазииях Гитлера должны убить отважные евреи, и убивать его долго-долго, поливая потоками свинца, чтобы от тела «бесноватого фюрера» отлетали куски. Что нам и показали, ага.

Немцы. Образ нациста в еврейском сознании занимает очень интересен. С одной стороны, это враг. С другой – еврей не может не уважать того, кто сумел переиграть умных и хитрых евреев и убить их много-много.

Отсюда растут ноги у популярной легенды о том, что специалисты по еврейскому вопросу были «немножечко евреями», по крови или хотя бы по духу. Можно сказать, что это безумные евреи. Таков Ганс Ланда, самый симпатичный персонаж фильма, демонический гений, циник и предатель, которого автор наказывает, истязает и унижает, но не убивает. Простые же арийцы, честные и недалёкие, вызывают только презрение – ведь их так легко обмануть. Это расходный материал.

Природа. Она вполне обозначена сценой, где «французский фермер» сосредоточенно рубит топором пень – по идее, он должен колоть дрова, но еврейская девочка слабо представляет себе, что такое дрова, хотя читала, что их «рубят». Точно так же и «молоко», символ «естественности», всё время маркирующее опасность и предательство.

Культура и кино. Герои фильма отличаются редкой образованностью, начитанностью и особенно «насмотренностью». Чего стоит знаменитая сцена в кабаке с игрой в угадывание киногероев. Или – английский террорист-кинокритик, лейтенант Хикокс, нехотя признающий превосходство нового немецкого кино над американской продукцией. Так и видишь ту самую косолапенькую студенточку, в который раз прокручивающую «Триумф воли», и одновременно мечтающую её сжечь, «как Платон сжёг книги Демокрита» — чтобы ничто не ставило под сомнение величие еврейского кино (обратите, кстати, внимание на безумный диалог на эту тему, где суровые военные дядьки признают абсолютное еврейское превосходство в киноотрасли — одного этого достаточно, чтобы понять, чьи это мечты). Отсюда же — изощрённые языковые игры: девочка у нас не только киновед, но и филолог, как же без того.

И так далее – тут можно продолжать долго. Главное – что при подобной интерпретации картина становится логичной и понятной, хотя и теряет известную долю фасцинирующего действия.

Теперь – практические выводы. Осознав приём, им можно пользоваться. Я «для упражнения» представил себе, как можно было бы снять «семейную драму» глазами ребёнка, тихо ненавидящего свой дом, родителей и так далее – и развлекающегося воображением «всяких сцен». Или – фантазии забитого «чучела»-пятиклашки на тему страшной мести одноклассникам и учителям (получилось что-то вроде финала «Догвилля», только гаже и смешнее). Или… да тут этих самых «или» полно, вариантов масса. И если не объяснять зрителю, содержимое чьей головы показывают, получится очень интересно – так как, несмотря на явную бредовость происходящего на экране, в этом будет чувствоваться внутренняя логика и своего рода убедительность.

ДОВЕСОК. А вот если Тарантино когда-нибудь снимет мечты пубертатного подростка-задрота… Не продукцию «для» такого подростка (это будет немецкая порнуха), а именно его собственные фантазии, что у него в голове вращается во время возвратно-поступательных движений рукой под одеялом… Ой мамочки.

Впрочем, этого ему всё-таки снять не дадут. А если снимет — выгонят из профессии. За зверство.

Константин Крылов