История одного бешенства

Почему люди в России предпочитают лечиться сами!?

То утро не предвещало ничего особенного. На прогулке за моей болонкой увязался мелкий фокстерьеристый кавалер. Полчаса парочка сидела, взирая друг на друга влюбленными глазами. Никаких хозяев фокса поблизости не наблюдалось. Тогда я решила утащить свою болонку домой в подмышках. Эксперимент окончился неудачей — женишок прокусил протянутую кисть практически насквозь.

Кисть тут же парализовало, кровь лила ручьем. Тем не менее через полчаса я отправилась на работу, перебинтовав руку пятью бинтами. По пути заехала в травмпункт. "Он на вас накинулся, или вы на него?" — задал мне врач странный вопрос. Я начала доказывать, что я ни на кого не набрасываюсь, потому что я пока не бешеная. Во всяком случае, была пару часов назад. "Ясно, — постановил врач. — Значит, поведение у собаки неадекватное. Возможно, это бешенство. Вы знаете, что теперь с вами будет?"

Я не знала, что со мной теперь будет. И доктор объяснил: через три месяца у меня начнутся конвульсии, пойдет пена изо рта, я начну бояться воды и за два дня умру. "Да, обидно! Обидно, что вам придется умереть в таком молодом возрасте!" — сочувственно вздохнул врач.

"Так сделайте мне прививку от бешенства!" — начала я умолять травматолога. Но не тут-то было.

Оказалось, к прививке прилагается двухнедельное лежание в больнице — если бешеное животное кусает за конечности, за лицо или за половые органы, то вместе с прививкой от бешенства нужно колоть лошадиный иммуноглобулин (интересно, за что еще могут укусить?). "А иммуноглобулин делают только в больнице под присмотром врача. Так давать вам направление на госпитализацию или будете умирать от бешенства?" — спросил врач.

Вместе с направлением врач дал мне ценный совет — заплатить в районной больнице 5 тыс. рублей. Тогда мне разрешат жить дома и ходить на работу, я буду просто приходить на уколы и числиться при этом госпитализированной.

Однако в ЦРБ мне не повезло. "У нас новый врач, молодой", — шепнула мне медсестра, пока я два часа сидела в очереди. Время перевалило уже далеко за полдень, а моим появлением на работе еще даже и не пахло. "Может, вы хотя бы рану посмотрите? Может, надо зашить?" — спросила я у врача, когда он, наконец, появился.

На бинте было уже, наверное, пол-литра крови, но врач на это отреагировал странно: "У нас с оторванными руками привозят! Люди тут лежат и умирают! И вы не мешайте работать, сейчас вас медсестра оформит, ложитесь на кровать и лежите себе, ждите, пока до вас очередь дойдет. А срочную перевязку вообще в травмпункте должны были сделать", — строго заявил врач и убежал.

Я пыталась объяснить медсестре, что лежать мне некогда, что мне надо работать.

"Так идите и работайте! - закричала на меня медсестра. - Вы, бешеные, уже достали! Ходят и ходят, ходят и ходят! По десять бешеных каждый день! Да из-за вас приличным людям коек не хватает! Вот вам бумага, садитесь и пишите: "Я, такая-то, отказываюсь от прививок от бешенства. О возможности смертельного исхода предупреждена".

"Но, позвольте, — возразила я. — Я ведь не отказываюсь от прививок! Сделайте мне прививку и я пойду".

"Никуда вы не пойдете! - настаивала медсестра. - Или вы немедленно пишите расписку, или мы положим сейчас вас рядом с тем бомжом в коридоре, и вы будете лежать до вечера, нюхать его и ждать своей прививки. Так хотите вы лечиться или нет? Думайте быстрей, хватит нам голову морочить!"

Я поняла, что лечиться я уже не хочу, и убежала из больницы. Приехала на работу. Через час мне стало плохо, начала кружиться голова. "Бешенство", — решила я. Умирать мне совсем не хотелось. Коллеги посадили меня в машину и отвезли в Склиф. По дороге я два раза потеряла сознание. "Что у вас?" — строго спросили в регистратуре. "У меня бешенство", — призналась я. Тети в белых халатах посмотрели на меня так, как будто я наркоманка или алкоголичка. "Видите очередь? — показали мне на толпу народа в коридоре. — Там половина бешеных, таких же симулянтов. И вы садитесь". "И сколько сидеть?" – спрашиваю. "Часа четыре, не меньше..."

И тут меня внезапно осенило. Я набрала справочную лекарств в аптеках. "Где продается вакцина от бешенства и лошадиный иммуноглобулин?" — спросила я. Вакцина была в двух аптеках. Пять ампул, как раз на курс, обошлись мне в 500 рублей. Иммуноглобулина не было. Но он, как выяснилось позже, обычно и не нужен — прививка начинает действовать через две недели после первого укола, бешенство же очень редко развивается раньше. Через полчаса мне уже колола вакцину под лопатку наша фельдшерица на работе, приговаривая: "Эх, уголовное дело делаю! А как иначе? У нас в стране, если закон не преступать, так все вообще поумирают".

Через месяц, когда от бешенства я уже была спасена, мне стали сыпаться "письма счастья" из центрального аппарата Минздрава. Добрые тети сообщали мне, что им поступил насчет меня сигнал из травмпункта, и меня уже включили в списки потенциальных переносчиков бешенства. Они просили меня срочно сообщить, жива ли я, и не попадалась ли мне за этот месяц на глаза злополучная собачка?

Оказывается, безымянная псина тоже попала благодаря мне в черный список, о чем соответствующие службы уже предупреждены и ждут не дождутся вспышки бешенства в моем районе. Поэтому, как только я увижу собачку живой и здоровой, я должна срочно проинформировать об этом Министерство здравоохранения, чтобы они вычеркнули наш район вместе с собачкой из числа потенциально опасных.

Сказать честно, кусачего фокса я встретила как раз после курса уколов — он бодро топал вместе с хозяйкой. Оба светились здоровьем и помирать от бешенства не собирались. Вот только сообщать об этом Минздраву я не стала. Пусть дальше письма пишут и ждут своих вспышек. Они меня мучили, теперь и я их помучаю. Кстати, по статистике, большинство умерших от бешенства обратились в больницу сразу после укуса, но, пообщавшись с врачами, почему-то отказались прививаться. Теперь я знаю, почему.