ДРУГАЯ КАМЧАТКА.(часть1)

пишет Валерий Люшков

Камчатка. Это слово рисует в сознании далекий полуостров с извергающими раскаленную лаву вулканами, пышущими горячим паром долинами, настоящий край земли, где начинается отсчет времени каждого нового дня России. Чаще всего это картинки с одних и тех же туристически раскрученных мест, «брендов» Камчатки. Но есть и другая, почти неизвестная Камчатка, там, где нет дорог, куда не возят туристов и почти невозможно забраться самостоятельно.

Это северо-восточное побережье Камчатки, Корякия, которая лишь с недавних пор административно стала частью Камчатского края. Дорога туда, если это можно назвать дорогой, начинается в полутысяче километров от Петропавловска Камчатского, там, где шоссе на поселок Эссо пересекает река Анавгай. Отсюда ведет свой отсчёт зимник, связывающий с миром поселки и села на северо-востоке и Охотском побережье полуострова. Зимник-это одна накатанная тяжелыми, везущими грузы машинами снежная колея. Точнее, небольшой подиум меж снегов, глубиной по пояс и больше. Водителю достаточно отвлечься на долю секунды, чтобы, потеряв опору, тяжёлая машина, «оступившись», утонула одним боком в снегу или и вовсе завалилась на бок.

В марте из поселка Эссо по этому зимнику, уже двадцать лет подряд, стартует гонка на собачьих упряжках – «Берингия».Берингией издревле называли побережье Камчатского полуострова и Чукотки вдоль берега Берингова моря. С Эссо же гонка стартует в прямо противоположную сторону, к берегу моря Охотского, и почти на всем своем протяжении идет вдоль него.

Протяженность гонки 950 километров; организаторы называют её многодневной. По сути же это трехнедельная череда однодневных гонок, от села до села, которыми и являются контрольными пунктами организаторов гонки. Но и эти однодневные этапы не проходятся каюрами-участниками гонки-полностью самостоятельно. Снегоходы организаторов, идущие впереди, накатывают для них дорогу, а машины, идущие в обозе гонки, везут все необходимое. Может быть, поэтому, как и из-за просчетов организаторов в освещении гонки, она неинтересна гонщикам на собачьих упряжках из зарубежных северных территорий, и о ней почти ничего не известно за пределами Камчатки. За двадцать лет своего существования Берингия так и не стала чем-то большим, чем мероприятие регионального значения. Финансируют это мероприятие не только спонсоры, которых на «местечковом патриотизме» удалось привлечь организаторам, но и налогоплательщики, за счет которых администрацией края выделены немалые средства на дорогие призы участникам, налогоплательщиками оплачен труд людей и работа техники государственных служб, по приказу сверху поддерживающих гонку на всем протяжении. Денег это стоит немалых. В условиях, когда коренные и малочисленные народы Камчатки в отдаленных районах зарастают вшами и вымирают от туберкулеза, такие расходы на показуху выглядят как минимум кощунством.Перед началом гонки устраивают праздник.

Центр обычно тихого в это время поселка Эссо расцветает банерами спонсоров гонки, съезжаются зеваки. В надежде пополнить свой бюджет оживляются промышляющие сдачей жилья туристам местные жители. В 2010 году гонку удостоил свои вниманием губернатор Камчатского края Алексей Кузьмицкий; он даже принял участие в демонстрационном заезде под названием «гонка-пролог».

Один из каюров ради этого шоу уступил ему свою упряжку. С 2010 года Берингия стала на Камчатке праздником официальным, и для её участников были закуплены дорогие призы. Впрочем, зачем каюру, живущему в удаленном поселении, где люди не живут, а выживают, плазменная панель в бараке или легковая машина там, где никогда не было дорог, не было понятно ни мне, ни, наверное, им самим.

После двухдневного балагана с приветственными речами, запусканием в небо шариков, выступлением национальных коллективов каюры стартуют от приспособленного под прием туристов эвенского стойбища Мэнэдек.

Вживую видят это не многие. Подавляющее большинство жителей Камчатки живет в Петропавловске-Камчатском и поблизости от него, а действо, связанное со стартом гонки происходит в полутысяче с лишним километров от него. Не каждый решится ради этого заплатить за проезд к месту старта гонки и обратно две тысячи рублей, да еще оплатить гостиницу или ночёвку в частном секторе.

Одна за другой упряжки уходят на перевал Срединного хребта.

Это водораздел между Охотским и Тихоокеанскими побережьями Камчатки.В ясную погоду здесь красиво, а сейчас, сразу за перевалом, гонка попадает в пургу и на пару дней зависает на контрольном пункте. Впрочем, пурговать в тундре каюрам не пришлось. Две ночевки в Янпате они провели в теплом доме. Горячей пищей их обеспечивал повар. В отличие от других многодневных гонок, где от старта до финиша участники могут рассчитывать только на себя, здесь каюры обеспечены всем необходимым и с собой в нартах везут лишь минимальный запас корма для своих собак да минимум необходимого для себя. Все необходимое для их жизнеобеспечения плюс небольшую гуманитарную помощь школам в отдаленных, брошенных на произвол судьбы поселках, везет сопровождение гонки, — вездеход и два загруженных до верха полноприводных грузовика.

Большинство участников гонки-простые люди из тех самых отдаленных районов, для которых собачья упряжка отнюдь не экзотика, а повседневная необходимость. Чтобы ездить в лес за дровами, возить с побережья добытую рыбу и вообще как-то передвигаться.

Единственный участник гонки женского пола-Маргарита Байшукова – фельдшер скорой помощи из Оссоры. Там её упряжка нередко является единственной возможностью добраться до больного и оказать ему помощь.

Всего упряжек семнадцать. В них от девяти до четырнадцати собак. Собаки из разобранных упряжек, заметенные пургой, привычно спят в снегу, воткнуты в снег «ручные тормоза и рули нарт – осталы, каюры и организаторы гонки ждут погоду.

Когда пурга с нулевой видимостью стихает, гонка продолжается.

В селе Усть-Хайрюзово с её старта снимают упряжку Максима Тытына. После встречи с земляками у него не получилось выйти на старт трезвым.

Мы же, дождавшись, когда пурга закончится и выглянет солнце, на двух обозных «КамАЗах» два дня ползем по зимнику на Тигиль. Перед выездом водители ставят в снег стаканчик с водкой. На нем бутерброд с икрой и немного колбаски. Это традиционная «взятка» зимнику, что бы удачно его пройти.

Тут же импровизированный фуршет на бампере «КамАЗа», или кафе «У Гены». Гена-один из водителей машины, на которой мы едем. Сзади идет «КамАЗ» МЧС, административным ресурсом задействованный в сопровождение гонки. Время от времени нам приходится останавливаться и ждать его. Иногда наши водители заглядывают в кунг, посмотреть, все ли нормально, и произнести уже ставшую хитом фразу: «Налейте водителю, ему ещё ехать…»

Один из них, воспользовавшись хорошей погодой, привязал сзади машины буксировочный, сделанный из корабельного, канат, и, зацепившись за него, полдня катился сзади на горных лыжах.

День постепенно сошел на нет. Ночевали на полпути, надеясь, что нас не нагонит пурга, шедшая буквально по пятам. Две машины с продовольствием для магазинов Тигиля и Паланы, вышедшие на зимник через три часа после нас, попали в нее и пришли в Тигиль лишь двумя сутками позже. Мы проскочили. Избежали отвернувшую в сторону пургу, не упали на бок, не провалились в наледь, — и на исходе второго дня пути таки вползли в Тигиль.

Это село — административный центр Тигильского района. Снегоходы у подъездов домов здесь такая же обычная штука, как и конец марта с морозами за тридцать и ледяная переправа через одноименную реку грузоподъемностью в пятьдесят тонн.

Отмывшись и отдохнув, через неё мы и отправились дальше. Теперь -навстречу гонке в корякское село Седанка.

Село, раньше бывшее оленеводческим, теперь живет неизвестно чем. Оленей съели, работы никакой нет, но при этом впечатлило количество встречавших нас здесь детей.

Понятно, сам собой возник вопрос:

-Если здесь нет никакой работы, о чем они думают, заводя детей? Ведь их надо хотя бы кормить.
-А они об этом просто не думают… Дети, как трава. Вырастут сами.

Или не вырастут…
Разместились в местном центре занятости, в комнатке со сложенными стопкой шаманскими бубнами.

Одновременно он был и сельским Домом культуры. А вечером была дискотека.

Бабушка-работник ДК, была на ней диск-жокеем. Женский контингент села не смог не проявить интереса к принявшим в ней участие водителям, и после её окончания скрипел снегом, заглядывал и постукивал в наше мороженое окно в надежде на свою долю женского счастья. Озвученные ими предложения дружбы были предельно коротки и конкретны.

Буквально: « Пойдем ко мне домой, выпьем водки…»

По-человечески было жалко этих женщин и девушек из почти поголовно спившегося села, но от продолжения вечера в женском обществе отказались даже брутальные мачо Камчатских зимников, еще день назад страдавшие в отсутствии женской ласки.
Секрет их отказа оказался удивительно прост: « Ты бы понюхал, как от них пахнет…», — сказал Гена и отодвинулся от окна.