УССУРИЙСКИЕ ИГРЫ

Неизвестно, зачем молодые люди в Приморье стали убивать милиционеров и ради чего были сами убиты. Но на три дня они успели обрести героический ореол борцов с режимом

С самого начала это напоминало жуткий телесериальный трэш: уссурийская тайга, группа парней, взяв калашников в руки, начали войну с местной милицией. Милиция перешла на осадное положение. В воздух были подняты вертолеты, которые с помощью тепловизоров—совсем как в горах Чечни—безуспешно пытались обнаружить бандитов в лесу. Сообщали, что «партизаны» знают все землянки в тайге, а возглавляет их офицер, прошедший чеченскую войну. Их след простыл. Только машинист тепловоза их видел: совсем как в боевике, вооруженные люди в камуфляже спрыгнули на ходу с товарного поезда и скрылись в ночной темноте.

А потом выяснилось, что никакого офицера Муромцева не было, а были только шестеро парней из райцентра Кировский, которые дружат с детства и давно имели проблемы с милицией. Однако это уже было не важно—приморцы, подозреваемые в том, что ножом закололи дежурного милиционера, а потом стрелявшие в сотрудников ГАИ, превратились в героев и борцов с режимом. Из удручающей реальности это история переместилась в виртуальное пространство, где появились и «приказ №1 командующего Русской армии на Дальнем Востоке Романа Муромцева», и пленки с бен Ладеном в схронах, и гексоген, и всенародное признание. Сами милиционеры ужасались тому, что граждане сочувствуют преступникам, которых сразу прозвали «приморскими партизанами». В пятницу двое из них были уже мертвы, двое сдались во время штурма квартиры в городе Уссурийске (один—на глазах корреспондента Newsweek), еще двоих задержали накануне.

КОНЕЦ ВОЙНЫ

Трехэтажный дом, где закончилась история «партизан», находится в центре Уссурийска на пересечении федеральной М-60 и улицы Тимирязева. Ближе к перекрестку находится двухэтажный молельный дом корейской протестантской церкви. Рядом—шашлычная и поликлиника. Сотрудник поликлиники Александр говорил, что не заметил никаких признаков начала спецоперации, а только услышал автоматную очередь. Сотрудники парикмахерской на первом этаже того жилого дома запомнили, что стрельба началась около часа дня. Им показалось, что с третьего этажа началась беспорядочная стрельба, а в ответ—одиночные выстрелы снайперов.

Затем подтянулись остальные силы: два БТР, милицейские уазики, пожарные, скорые и начальство в погонах. Один из местных начальников не успел переодеться и щеголял в розовой рубашке с автоматом. Александр видел, как из дома вытащили раненого милиционера, а сотрудницы парикмахерской добавили, что еще одного подстрелили у них на глазах, когда тот прогонял от дома прохожих.

Корреспонденты Newsweek прибыли к месту штурма, когда уже было тихо. Двое «партизан» были мертвы. Милицейское начальство утверждало, что они застрелились.

Из парикмахерской было видно, как еще один парень без майки спустился на балкон второго этажа, а потом оказался на земле в руках милиционеров. Позже стало известно его имя—Владимир Илютиков. Он не числился ни в каких милицейских ориентировках.

Местный житель Андрей видел, как еще одному скрутили руки ласточкой и посадили в черную «Волгу». На глазах корреспондента Newsweek был задержан еще один подозрительный парень. Одна рука его была перевязана. Другой он периодически натягивал на голову майку. Говорил, что ни при чем: «Бычок не в том месте кинул». Местные пацаны говорили, что в первый раз его видят.

Сотрудницы парикмахерской слышали, как милиционеры кричали Ковтуну—последнему «партизану», остававшемуся в квартире: «Саша, Саша…», а Ковтун в ответ требовал вертолет, родителей и телевидение.

Около часа все ждали, пока мать «партизана» Ковтуна привезут в Уссурийск. Когда она приехала и подошла к углу дома, Ковтун вышел на балкон третьего этажа. Не прячась от снайперов, он стоял на балконе с мобильным телефоном в руке и долго разговаривал с матерью, которая стояла тут же, под балконом. Потом сбросил с балкона пистолет Макарова и снял майку—чтобы показать, что на нем нет взрывчатки,—и тоже бросил вниз. Когда его арестовали, на одном из двух БТР, который дежурил на перекрестке, военнослужащие водрузили сувенирный флаг России.

КАК В ЧЕЧНЕ

Молодые люди в Уссурийске сочувствуют тем, кого прозвали «партизанами». Отчаянные ребята, рассуждала молодежь, когда операция еще не завершилась. «Это только начало»,—тихо говорил пенсионер Валерий, чтобы не услышали милиционеры из оцепления. Раньше он гонял и ремонтировал японские машины, а теперь бизнес зачах из-за одобренных в Москве пошлин. Пенсионер жаловался на отсутствие работы, невнимание властей и милицейский произвол. Почти все рассуждали в том духе, что зарезанного милиционера не жалко—ведь это борьба с режимом. Они еще хвастались тем, что и в военной части ГРУ неподалеку такие же настроения.

Дальний Восток жил легендами о «партизанах» всего три дня. О них стало известно только в среду, то есть спустя сутки после их третьей атаки на милицию. В ночь на вторник недалеко от райцентра Спасск-Дальний пятеро неизвестных в «Москвиче» открыли огонь из калашникова по милицейской «Тойоте». 29 мая в том же райцентре обстреляли патрульную машину. А еще за два дня до этого напали на отделение милиции в селе Ракитное. Дежурившего в ту ночь старшину закололи ножом.

Уже в среду утром поселок Кировский, находящийся на одинаковом расстоянии от Ракитного и Спасска-Дальнего, наводнили сотни бойцов ОМОНа и спецназа ФСБ. В воздух подняли боевой вертолет. Приморские СМИ сообщали, что спецназовцы нашли в лесу схрон, в котором лежали обрез, ящик с патронами и экстремистская литература. Более того, появились сообщения, что партизаны расставляют в лесу растяжки—совсем как в Чечне.

В самом поселке начались проверки паспортного режима. На всех дорогах Приморского края выставили кордоны, причем такие серьезные, что на въезде во Владивосток образовались огромные пробки. В столице края милиционеры перестали ходить поодиночке—только группами и в зеленых армейских касках. И это вызывало у жителей Владивостока злорадство. Из милицейских сводок следовало, что «партизаны»-убийцы, видимо, будут прорываться во Владивосток—то ли чтобы залечь на дно, то ли чтобы совершать новые нападения. С тех пор их видел только тот самый машинист, когда они спрыгнули с товарного поезда около поселка Новошахтинский.

ИМИ ГОРДИТСЯ СТРАНА

На столбах и остановках расклеили ориентировки с фотографиями пяти подозреваемых. Четверо из них оказались прописаны в поселке Кировский. Пятым оказался мужчина постарше, с пропиской в райцентре Лесозаводск,—Муромцев Роман Владимирович 1978 года рождения. Анонимные источники в приморской прессе добавили решающую деталь: якобы Муромцев—офицер ВДВ и воевал в Чечне. После этого все переместилось в виртуальную плоскость. Появилось обращение офицера Муромцева к известному полковнику Квачкову, от которого Квачков поспешил откреститься. «Больше нет сил терпеть беспредел мировой закулисы, которая творит террор на нашей земле. Мы, спецназ ВДВ, поднялись на вооруженную борьбу против захватчиков нашей страны»,—говорилось в воззвании. Десантники на своих форумах выясняли, кто служил с Муромцевым, а когда выяснили, что никто его не знает, жалели: «Мы бы поддержали».

На форумах охотников на милиционеров стали славить еще до того, как появились данные о них. «Наконец-то нашлись смелые»,—писал один. «Озвучьте их требования или их девиз»,—поддерживал другой. «Приморцы наперебой делились негативом в отношении милиции. Кто-то припомнил митинг против повышения пошлин на иномарки, разогнанный отрядом «Зубр» из Подмосковья.

На радиостанцию «Эхо Москвы» звонил житель Тольятти и рассказывал, что у них оккупантами считают московский менеджмент автозавода и они тоже рады новостям с Дальнего Востока. Больше всего радовались на сайтах скинхедов и кавказских боевиков. «Сибирь с вами»,—писали в форуме, где уже много лет обсуждается криминальная жизнь Приморья.

Потом милиционер, скрывающийся под ником «слава хероям», выложил данные на Муромцева, из которых следовало, что он банальный зэк: сидел за ограбление бензоколонки, вышел, получил второй срок и только недавно освободился. А в четверг выяснилось, что все последние дни Муромцев просидел дома у матери во Владивостоке и ни в каких партизанских действиях не участвовал. Об этом журналистам рассказала мать Муромцева. Правоохранительные органы эту информацию быстро подтвердили и посоветовали гражданину Муромцеву скорее обратиться в органы, подчеркнув при этом, что лучше идти не в милицию, а в ФСБ.

НАШИХ БЬЮТ

Еще двух «партизан» признали в приморской ячейке «Славянского союза»: 22-летний Андрей Сухорада по кличке Сухарь и 20-летний Александр Ковтун. «Скин убежденный. Из Кировки приезжал на акции во Владивосток. Война в Кировке и Спасском районе имеет окраску идеологическую»,—так описывал Сухораду пользователь Russian Partizan. А милиционеры подтверждали: в июле 2006 года Сухорада и четверо его сверстников избили китайца и отобрали у него мобильный. Ковтун, судя по базе, тоже ездил во Владивосток и участвовал в избиениях. «Херои, как есть херои. А у старшины ППС из Ракитного, между прочим, двое детей сиротами остались. Так им и надо, ментятам?»—возмущался на форуме сотрудник милиции.

Жители Приморья, в свою очередь, предлагали посмотреть на это по-другому: а сколько их били в милиции? С журналистами связался отец 18-летнего Романа Савченко, чей портрет тоже оказался в листовках о розыске. Его напугали сообщения СМИ о приказе не брать никого живым. Владимир Савченко рассказывал, что его сын не скинхед, собирался учиться в мореходке и недавно вернулся из Калининграда с соревнований по многоборью. На днях его избили в милиции. Еще Савченко-старший говорил, что знает и Сухораду—тому в милиции ломали ребра в 2008 году. Судя по данным из базы, в том году Сухорада действительно поступал в больницу с множественными травмами.

На рукоприкладство жаловались другие. На радио «Лемма» позвонил житель того самого села Ракитное, где зарезали милиционера, и говорил, что на следующий день после убийства люди в милицейской форме задержали его брата, отвезли в лес и там избили. В еще одном интервью Савченко-старший добавил шокирующую деталь: оказывается, другой его сын пять лет назад умер в камере. Когда он просил взять живым своего младшего сына, тот уже был задержан и, видимо, давал показания.

ВЫШЛИ ИЗ «ПАТРИОТА»

Вдохновителем «партизан», как считают приморские журналисты, должен был быть пятый герой милицейской ориентировки—19-летний Александр Сладких. Ребята дружили и ходили в местную качалку «Патриот». Потом Сладких забрали в армию, а он всю жизнь мечтал служить в десанте. Однако служба не сложилась, и он дезертировал еще в прошлом году. В пятницу их настигли в Уссурийске на съемной квартире.

Валентина Васильевна, живущая как раз в том подъезде, который штурмовали, говорит, что так и не поняла: это ее соседи оказались «партизанами» или «партизаны» приехали к своим знакомым, которые последние два месяца снимали тут квартиру. «Похожи были на студентов, аккуратные, явно не наркоманы и алкоголики»,—описывала она соседей.

Ориентировки она не видела—их в Уссурийске было меньше, чем во Владивостоке, а самих соседей встретила где-то за час до штурма, когда возвращалась с рынка. Они стояли во дворе и курили. Она вспомнила, что один раз ребята удивили ее своей агрессивностью, когда она попросила их не курить в подъезде.

Еще Валентина Васильевна говорила, что милиционеры никого не убивали—двое ребят сами застрелились. Правда, на форумах сразу появились свидетельства, что Сухораду и Сладких застрелили штурмующие—это якобы перед тем, как сдаться, рассказал девушке Ковтун. На сайтах националистов сразу появились ролики «Светлой памяти павших героев». Жестокость в отношении правоохранителей будет только нарастать, пугали националисты. А вечером выступил начальник приморской милиции генерал Андрей Николаев: «Я знаю, что абсолютное большинство населения с пониманием отнеслось к проводимым мероприятиям, но тем не менее примите мои извинения за некоторые понятные в этих условиях неудобства, дискомфорт и волнения при проведении мероприятий по розыску и обезвреживанию бандитской группы».

Кремлевский чиновник рассказал Newsweek, что в минувшую субботу плановое совещание у первого замглавы администрации президента Владислава Суркова должно было быть целиком посвящено проблеме «партизан». Всю прошлую неделю кремлевское управление внутренней политики внимательно следило за освещением приморских событий в прессе. Один из сотрудников управления рассказал Newsweek, что рекомендация была такая: употреблять исключительно слово «бандиты». «На этой неделе нас ждет мощная волна общественного обсуждения»,—предсказывает другой кремлевский чиновник.